24 ПАТЕТИЧЕСКИЕ ПРЕЛЮДИИ

24 ПАТЕТИЧЕСКИЕ ПРЕЛЮДИИ
 
 
Анатолий Туровский

I

Под тяжестью птицы ветка согнулась,

Цепочку дождинок смахнув со стекла.

Кого-то, быть может, сгибает сутулость—

Мне на сердце смута, сгибая, легла.

II

Из памяти, как ни стараюсь, не сотру

Тот час и взгляд твой отрешённо-странный,

И гроздь рябины—отпечаток раны

На снегу, что выпал поутру.

III

Пороша... Метель... (Не подводят прогнозы).

Сыплется, стелется белая роздымь.

Мглистая роздымь, льдистое просо...

Мёртвые зёрна—январские слёзы.

IV

Пробьётся, может, в строчку Слово в хриплом стоне,

Но в засуху—что капля гибнущему полю?

Пролейся, звёздность, из вселенского бездонья,

Росткам стихов моих испить дай Неба вволю!

V

Прибоем вздыблена, бросаема в размол,

Бьёт в догмы скал живая вечно ересь!

Всё, что мертво, рассыпься, сгинь, развеясь!

Гудит гранит от грохота крамол...

VI

Быть может, стих мой в ворохе страниц

Ты встретишь вдруг—случилось заглянуть.

Остановись! Строку дай дотянуть...

Коснуться тени дрогнувших ресниц.

VII

Туман колеблет дали, размывает.

Травинку тронул звук колодезной струны.

Заря, не выспавшись, прикрылась тучи краем,

Глядится в сломанное зеркальце луны.

VIII

Последняя звезда упала в рожь.

Туман уносит петухов лады.

Потянулась утреннею дрожью

Обнажённость розовой воды...

IX

Дай свежести своей хотя б один глоток!

Спаси, кого зажгла, не дай испепелиться...

Позволь мне над твоим течением склониться,

Мой ясноглазый чистый ручеёк.

X

Изгибы юных тайн. Их чуткость, наполненье...

Увидеть наяву—доверю ли глазам я?

Считай, любимая, прекрасные мгновенья:

Губами восприму живой прохлады пламя...

XI

Чью грудь крылатый серафим железом рассекает,

Меня—коснулся лишь, и птицей взмыл за крыши...

Но—чудо!—средь зимы вдруг грянул грохот мая!..

Ожгло лицо мне нежной цветью вишен...

XII

Бреду в хмельных парах, в парах земли нагретой...

Взгляд опоив зелёностью травы,

Я руки сунул ввысь—столбами света—

В хоральные озёра синевы...

XIII

Ни шороха, ни всплеска. Свист косы иссяк.

Остекленели дали над лесами.

Недвижна слюдяная стрекоза—

Вбирает марево зелёными глазами.

XIV

Негромкий раскат докатился до слуха.

Ударило нехотя, вяло, лениво.

Но шорох прошёл по встряхнувшимся ивам

И пылью запахло тревожно и сухо.

XV

Живое всё—в дугу! (Лишь столб мертвецки прям).

Пробита пыль картечью капель редких...

Взметнулись чёрные исхлестанные ветки

Навстречу белым ослепляющим корням...

XVI

Месиво бури! Каскадами дымными

Чешет по крышам прижавшимся—шквал...

Молнии трещина... Сводов обвал!

Кипящая хлябь—исцелована ливнем...

XVII

Грозовый оползень грозит ещё зарницами,

За горизонт кренится, в запредельи тонет...

Взъерошенным, сыплющим золото птицам

Подставлены луж голубые ладони.

XVIII

Полыхнуло синим, да на пол-России...

Смыты облака—разбитые плоты.

Благодатью одаряет с высоты

Необмерность первозданно-синяя.

XIX

Ты и вечер. Шагов не слышно.

Мокрым проходите садом.

Третий я, очевидно, лишний,

Вас провожаю взглядом.

XX

В лиловом сумраке сирени дым течёт.

Кружится голова... Опёрся на ограду.

Фонарь-тихоня, круглый белый кот,

Бесцеремонно примостился рядом.

XXI

Мне всё в строку: туман и мокрая лоза,

Бессонница луны, капели дробной гамма,

Располагающей улыбки волчья яма,

И сердце с корнем рвущая гроза...

XXII

Обитель не сыскать. В тиши мне не осесть.

Весь мир во мне ведь схлёстнут, сцеплен в распрях...

Всё вертится на пыток колесе:

Неумолимой и жестокой силой распят.

XXIII

Когда крушит меня избыток красоты

Иль тайный гнев улыбку выжимает,

Тогда, случается, в кристаллы выпадают

Слова, прорвавшие горнило немоты.

XXIV

Ушедших гроз далёкие зарницы,

Да что там, просто пёстрые картинки

Прими, увы, не золота крупинки—

Души моей элементарные частицы.

1968-1989